* * *
Что все от нас —
Напрасно думаешь,
Любой успех
Вплетая в бум.
Дает Господь нам
И безумие,
И очень
Обостренный ум.
* * *
Падают с тополя листья,
Как камуфляж тропа;
Физиономия кислая
Тучи: измята, тупа.
Жэковские работяги
Метлами листья сгребут,
И на машинной тяге
Вывезут как-нибудь.
Будет весна, будут птицы
Свой разливать елей;
Выглянут новые листья
Ясеней и тополей.
Где зелени быть не велено,
Где не взойдет побег...
Это уже не про дерево,
А про тебя, человек.
* * *
Что ни душа — то песня, —
Песня умчится вдаль, —
Может пришлет весточку —
Полузабытый дар.
Любовь может быстро скрыться,
Как облако за горизонт, —
Но, иногда, крыльями
В памяти тихой взмахнет.
Никто не уходит бесследно —
Для сердца, для сна, для глаз.
Нежностью что ослепит —
Может вернуться ни раз.
* * *
Наверно, все идет как надо:
Тот мчится в небо, тот — в проем.
Ну, умер — экая досада!
А стоит ли рыдать о нем?
Горишь-горишь и обесточат;
Дают отраву и вино;
И страсти зачеркнуть, как строчки,
Видать, нам тоже не дано.
Богатый тот, а этот сирый;
Тот все молчком, тот дребезжит.
Бессмертия нет эликсира
И нечего о нем тужить.
* * *
Какой ни выдумай системы, —
Пусть будет их не сосчитать, —
Но только все мы, только все мы
Ужасно любим помечтать.
Мечту рассудок осуждает
(Опять синицы-журавли),
Ну, кто живет так, как мечтает?
Не как мечтается живи.
Все правильно — удачи мимо,
И ты наполовину сник.
Мечта не вся осуществима,
Жизнь без нее — сухой тростник.
* * *
Этот тихий, но, а этот прыткий;
Этот — дуб, а тот из рода ив.
Каждую прижизненную нитку
Время проверяет на разрыв.
У мечты так много обещаний;
Много ям в пути по всей длине;
И тревогу каждый ощущает,
Даже если и молчит о ней.
Этим — не совсем порви живется,
Те — конец с концом едва сведя...
Только нитка все же оборвется,
Та пораньше, эта погодя.
* * *
Изопьешь из всех бокалов,
Пожуешь от всяких блюд,
И к тебе придет усталость,
Как измученный верблюд.
Тот, который по пустыне,
Шаг, и в ногу ржавый гвоздь.
А песок когда остынет?
Дождь в пустыне — редкий гость.
А мираж вовсю морочит:
Вроде — речка, нет — скала.
И верблюд идти не хочет,
Лег в песок и все дела.
* * *
Как ни журчи — уйти придется:
Плоть предназначена на слом.
Пусть песня жаворонка льется,
И воздух полнится теплом.
Пусть в речке не тускнеют струи,
И не спеша плывет паром,
И золотые сосен струны
Не рушатся под топором.
Пусть облака белы, как шали;
Пусть эта жизнь цветет и впредь...
Ты под ногами не мешайся
Порывом сломленная ветвь.
* * *
За кусты, да за овражек
Улетел, рвет тишину:
Большего дергач не скажет,
Что положено ему.
Соловей куда как свищет,
Даже выступит слеза.
И ручей не скажет чище,
Чем дано ему сказать.
И плотвичка, и карасик,
Не по силам что — не трожь.
Вот и ты, как ни старайся —
Лучше строк не подберешь.
* * *
Где-то стук топора;
Где-то скрежет сосны;
Может быть ей пора;
Щепки желто-красны.
Упадет, подомнет
Под себя стылый снег,
И ее увезет
На санях человек.
Ах, пора! Ах, пора! —
Не захлопнута дверь;
Снова стук топора,
Кто же рухнет теперь.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Стыд- - Eduard Schäfer Я не упоминал в страничке знакомства со мной, что моя христианская
жизнь была похожа на скалистые горы, где всё и прекрасные вершины и
смертоносные расселины.
Так получилось, что момент своего " обжигания " я не осознал, считая,
что это Бог меня оставил...
В общем, я оказался,как бы не было мне больно это писать, в тюрьме.
Мне дали 6-месяцев, из которых я отсидел, по милости Божией только
3 месяца. В момент моего заключения я всё осознал, понял все свои
ошибки, а самое главное я ещё крепче полюбил Бога.
У меня было много знакомств с заключёнными, я честно им рассказывал
о себе и моих отношениях с Богом,после этих бесед многие стали тянуться к Богу, к поиску истины...
Однажды, будучи уже долгое время на свободе, я поехал с братьями
отвозить одного гостя в другой город, в тот в котором я сидел, не
заметно для себя ,я оказался в районе , который прославился своей
преступностью. Мы вышли из машины, чтобы проводить брата до дома,
на какое-то время мы остановились и краем глаза на углу улицы, который
оказался "точкой" я увидел, парня с которым был в одной тюрьме,
он был "дилер". Он стоял, вид его был измучен, он смотрел в мою сторону, ища моего взгляда, видно, что он хотел со мной поговорить,
но я молча отвернулся, потом мы сели с братьями в машину...
Приехав домой я открыл Слово Божие, мне открылись вышестоящие места песания, я упал на колени долго рыдал и каялся.
Я был много раз в том городе, в том районе, но того человека я больше
не видел, и если бы Господь дал мне вновь с ним встречу, подойдя к нему, в первую очередь я бы сказал:" Прости меня, Гена..."
